Срок отмотали от звонка и до звонка, Тридцать вторая строгая колония. У Рыжего Петьки работа не легка, А братка в бараке дела свои гонял. Петька резал ножи, нарезал наборные ручки, А тот всё крутился, решая за каждый вопрос. Но время прошло, миновали колючие тучи, И день освобождения ветер им новый принёс. Эх, застольная, налей-ка до краёв! За двух друзей, за двух седых братьев! Выпили, подрались, обнялись опять, Нашу с тобой дружбу никому не сломать. Два разных судьбою, но близких по духу кота, Так и живут через годы, сквозь все эти лета. Встретились на воле, крестовый на груди, Обнялись до хруста, слеза затекла в усы. Выпили по первой, а дальше — поди разбери, Зацепились словом, и пошли в разнос часы. Врезали по рожам, помяли друг другу бока, А после упали на траву, смеясь до слез. Петька Рыжий шепчет: «Ну ты и дурак, слегка…» А тот отвечает: «Да ладно тебе, не всерьёз». Эх, застольная, налей-ка до краёв! За двух друзей, за двух седых братьев! Выпили, подрались, обнялись опять, Нашу с тобой дружбу никому не сломать. Два разных судьбою, но близких по духу кота, Так и живут через годы, сквозь все эти лета. Время пролетело, днюха у Рыжего вновь, Снова за столом душевный ведётся разговор. Тост за братву, за свободу и за любовь, И шутка за шуткой летит через весь этот двор. Но выпили лишнего, споткнулись на том ровном месте, И братка невольно ногу Рыжему сломал! В гипсе Петька сидит, но пьют всё равно они вместе: «Бывает, братуха, зато как ты круто упал!» Сидят два завязавших коренного замеса, И нога в гипсе — да это вообще пустяк! Дружба крепче металла и любого железа, Вот так и живут, пусть всё у них будет ништяк!