В грязном боксе мазут, перегар и1

В грязном боксе мазут, перегар и тоска, Но заходит Семёныч — и едет башка. Он вертел этот сраный гараж на хрену, Разгоняя своим видом густую тьму. На нём куртка от Гуччи, в руках — монтировка, В его стиле сквозит боевая сноровка. Он не крутит гайки, он крутит судьбу, Посылая приличия прямо в трубу. Юрий Семёныч — икона и мат, Кепку под цвет трусов подобрал, акробат. В Минск улетает, где Батька и рожь, Хуй ты такого в округе найдёшь! Юрий Семёныч — юмор как нож, Запоёт невпопад — и бросает аж в дрожь. Весь гараж на залупе вертел он легко, Летит его стиль неприлично высоко. Он по рынку идёт, словно он в Барвихе, От его анекдотов дохнут даже мухи. Шутит жёстко про морг и про чей-то развод, Пока стадо оленей за водкою прёт. Он фанат Лукашенко, он ценит усы, И всегда подбирает под цвет кепки трусы. Если крикнет «Жыве!», то с привкусом стёба, От его харизмы трясётся трущоба. Юрий Семёныч — икона и мат, Кепку под цвет трусов подобрал, акробат. В Минск улетает, где Батька и рожь, Хуй ты такого в округе найдёшь! Юрий Семёныч — юмор как нож, Запоёт невпопад — и бросает аж в дрожь. Весь гараж на залупе вертел он легко, Летит его стиль неприлично высоко. Пусть механики лазят в мазутной пыли, Его мысли давно от земли отошли. Он споёт про говно, про любовь и про смерть, Заставляя планету быстрее вертеть. Без цензуры, без тормоза, чисто на кураже, Семёныч — единственный бог в этом сраном гараже. Юрий Семёныч — икона и мат, Кепку под цвет трусов подобрал, акробат. В Минск улетает, где Батька и рожь, Хуй ты такого в округе найдёшь! Юрий Семёныч — юмор как нож, Запоёт невпопад — и бросает аж в дрожь. Весь гараж на залупе вертел он легко, Летит его стиль неприлично высоко.