‎Я стану тенью среди шёпота листьев,

‎Я стану тенью среди шёпота листьев, ‎Уйду глубоко в немую темноту, ‎Где слышен только шелест крыльев, ‎И лес укрывает свою красоту. ‎ ‎Я — тонкая нить между мирами, ‎Ночная мгла между двумя пирами. ‎Я тот, кто кроется в тиши ‎И в тёмной реке качает камыши. ‎ ‎ ‎Прошла моя юность, ‎Прошло и счастье. ‎Я в этом мире — гость, ‎Несущий лишь ненастье. ‎ ‎Ты взглянешь на звёзды, ‎На их ясный блик. ‎Уйдут вдаль все невзгоды, ‎Но услышишь в них только крик. ‎ ‎ ‎Проснёшься на рассвете, ‎Захочешь написать. ‎Не услышишь его в ответе, ‎И не сможешь слова сказать. ‎ ‎Подойдёшь к окну тихонько, ‎Подумаешь о нём. ‎Но в горле станет горько, ‎И осознанье сожжено огнём. ‎ ‎ ‎Заваришь чай, который так любил, ‎Совершишь невольный жест рукой. ‎В руках — отвёртка, что крутил, ‎И комната захлопнется за мной. ‎ ‎Ты прочтёшь строки этого стиха, ‎Слезою закроешь глаза. ‎Подумаешь, что не хватает штриха, ‎И в тот же миг грянет гроза. ‎ ‎ ‎Последний раз запомни ты его — ‎Он не скажет больше ни слова. ‎Он далеко, не чует ничего, ‎И не будет момента иного. ‎ ‎Он умер, когда сказала: «Не его...» ‎Умер, когда услышал слово... ‎Он больше не полюбит никого, ‎И не вспыхнет пламя снова. ‎ ‎ ‎Он хотел быть ей мужем, ‎Но больше им не станет. ‎Теперь он обездушен ‎И сам себя тиранит. ‎ ‎Погас тот музыкальный ритм, ‎Ушёл тот любящий мотив. ‎Завершился странный алгоритм, ‎Остался лишь локомотив. ‎ ‎ ‎В его сердце теперь лишь тьма, ‎И никому её не растопить. ‎Не напишет он о любви письма, ‎И нечем эту боль искупить. ‎ ‎И вот подходит к концу рассказ, ‎Рассказ о том, как он любил. ‎Он ушёл, выполнив её приказ, ‎И брешь в груди навылет пробил. ‎ ‎ ‎Она осталась там, в далёких снах, ‎А он ушёл — и закрылась дверь. ‎На доске поставлен ему «Шах», ‎И вот — конец... теперь ты верь. ‎ ‎В его груди взорвался зверь, ‎Зверь, порождённый тьмою. ‎Смерть подкралась к нему теперь... ‎И он лежит, окутан тишиною. ‎