Мой левый глаз — аугметика, красный визо

Мой левый глаз — аугметика, красный визор смерти, Правый протез-цепной топор рвет зеленую плоть в пепле. Я не сижу в бункере, прячась за спинами Стального Легиона, Я веду их лично сквозь пламя ульев Армагеддона. Газкулл кричит про свой Вааагх!, ломая скалы лбом, Но он забыл, что этот мир пропитан адамантиновым льдом. Мы держим линию Гадеса, сектор Хельсрич и Тартаркус, Каждый гвардеец здесь — кремень, а не просто мясо в фарш. Орочьи траки давят наши танки «Леман Русс», Но мы меняем термоядерные ядра под свинцовый блюз. Я вырвал свой глаз сам, чтобы лучше видеть цель, Теперь любая туша орка попадает в прицел! Мертвые ульи встают из руин! Черный реголит! За Императора и комиссара мы стоим как монолит! Стальной Легион! Броня цвета пепла и огня! Воины Армагеддона не знают слова «назад», ни дня! Яррик ведет нас! Его воля — наш авангард! Сломаем хребет любому проклятому орочьему варлорду! Термокостюм плавится, воздух горит от плазмы, Зеленая волна прет через обломки промастеров. Мой лазган перегрет, палец сводит на спуске, Рядом брат-сержант оседает без звука, по-русски... Но тут сквозь дым идет ОН. Силовой коготь вскинут. Старик-комиссар. Он смертью самой прикинут. Его голос режет вокс-канал, как виброклинок: «Стоять, солдаты! Для трусости наступит срок!» И мы встаем. Из последних сил, из жил, из праха. Под знаменем Улья, разрывая глотки от страха. Бросаем крак-гранаты в топливные баки багги, Мы пишем кровью своей имперские саги! Вы думали, я мертв? Газкулл хранит мой череп? Посмотри на свои отсеки, пророк, они все выгорели. Я — болезнь твоей расы. Я — хронический гной. Пока я дышу синтетикой, ты не найдешь покой. Улей Темпестора падет, но восстанет опять, Чтобы таких, как ты, в пыль стальную вбивать!