Олим

(Звук: меланхоличный сэмпл старого соула или пианино, замедленный, с легким виниловым треском. Вступает глубокий, качающий бас. Атмосфера вечерней промзоны, пустого стадиона или тесной хрущевки.) Интро (Гуф): Да... Останкино, два-два-пять. Салам, Старая Синьора. Это не про Лигу Чемпионов, ребят. Это про то, что ближе к земле. Проверка связи. «Олим» на связи. Поехали. Куплет 1 (Гуф): Сбитый прицел, понедельник, туман с реки, На районе опять не горят фонари. Я завязывал, клялся, лечил эти голы, Но меня снова тянет на старые школьные полы. Где мелом разметка, а вместо ворот — портфели, Где мы в девяностых что-то доказать хотели. Теперь всё по-взрослому: щитки, капитан, свисток, В воскресенье в десять, на поле, сделать бросок. «Олим». Одно слово на старых, выцветших майках, Мы играем не за деньги, мы играем на лайте. За свои принципы, за этот кусок бетона, Где каждая кочка на поле давно знакома. Я выхожу на замену, колено скрипит, как дверь, Но я всё ещё вижу, где свой, а где дикий зверь. Пас вразрез, читая по газону, по пыли, Мы этот район в девяносто восьмом насквозь прошли. Моё поколение — это артрит и спины, Но пока мы гоняем — мы непобедимы. Припев (Баста): А на районе осень, смывает дождями пыль, Здесь не «Газпром Арена», здесь выжженный пустырь. Но если бьется сердце, если в крови огонь — Выходи на поле, брат, игру не трогай, не тронь. «Олим». Зеленый, белый. Цвета — как приговор. Мы этот дворовый, честный тянем разговор. Здесь нет миллионов, нет софитов и наград, Здесь каждый пас сквозь боль во сто крат ценней, чем клад. «Олим» в наших венах, «Олим» в наших голосах, Мы держим этот мяч в своих натруженных руках. Куплет 2 (Баста): Я помню, как мы начинали. Три корта, коробка, «стенка», Обычные ребята, без приставки «суперзвезда». Кто-то с завода после смены, кто-то с универа, Футбол стирал статусы, в него одна лишь вера. «Олим» — это не бренд, это характер и порода, Это когда в минус десять ты идешь в любую погоду. Когда судья — свой парень, и он простит офсайд, Когда в раздевалке дружно на троих делим «Спрайт». Я капитан этой банды, седой уже местами, Но я всё так же мяч кладу в девятку штрафными. Я видел, как ломались ноги, как сдавали нервы, Как уходили в бизнес самые крутые резервы. Но мы остались. На этом вытоптанном поле. В нашей футбольной, простой, но тяжелой доле. Мы играем за тех, кто на трибунах в старых куртках, За пацанов, что сейчас сидят на первых маршрутках. Припев (Баста): А на районе осень, смывает дождями пыль, Здесь не «Газпром Арена», здесь выжженный пустырь. Но если бьется сердце, если в крови огонь — Выходи на поле, брат, игру не трогай, не тронь. «Олим». Зеленый, белый. Цвета — как приговор. Мы этот дворовый, честный тянем разговор. Здесь нет миллионов, нет софитов и наград, Здесь каждый пас сквозь боль во сто крат ценней, чем клад. «Олим» в наших венах, «Олим» в наших голосах, Мы держим этот мяч в своих натруженных руках. Бридж (Гуф и Баста): Гуф: Лёха, перекинь на дальнюю... Василий, в кассу! (Звук: глухой удар мяча, одобрительный гул) Баста: Держи строй! Спину держи! Не вставать! Гуф: Я в раздевалке лед к голеностопу прижимаю... Баста: Мы не ради кубка, брат. Мы просто так играем. Вместе: За «Олим». Аутро (Гуф): Нормально так... побегали. До следующего тура, пацаны. Не переключайтесь. (Звук: шумный выдох, шаги по гравию, звук выключаемого кассетного плеера. Пианино медленно затихает.)