Доплыл до истока

Весь мир по реке сплавлялся — по руслу Времени: всё сущее исподволь уносилось течением. Там люди сцепляли свои плоты, суетились и спорили, возводили дома и башни на зыбкой основе той, враждовали, льстили, деньги копили, властвовать жаждали. И звёзды, казалось, курсом тем же размеренно двигались. Поверил и я, что ввериться нужно Времени. Причалил к плывущему вниз по течению городу. Пытаясь прижиться там, за дела принимался зряшные. Внушал себе — вдаль не смотреть и явь не разглядывать. Но не сумел ослепнуть... Бродил да бродил по улицам. Отрывая людей от забот, приставал с вопросами. «Куда мы плывём?» — с тревогой у встречных спрашивал. Пожимали плечами; «Отстань, — отвечали. — Некогда». Один гражданин меня согласился выслушать. «Плывём в никуда, — говорю. — Неужели слепые все?». «Возможно и так, — произнёс. — Но не думать об этом — спокойнее». Посоветовал не будоражить людей, не ввергать в сомнение. Я нашёл мудреца, задумчиво вдаль глядящего. На вопрос мой «Куда плывём?» он бесстрастно ответил: в Лету, мол. «Почему же беспечны все?» — удивляюсь искренне. «А что делать-то? — невозмутимо вымолвил. — Круты́ берега, — сказал. — Не причалить к берегу. Значит, не плыть нельзя», — изрёк и погладил бороду. «А если попробовать вспять, — возразил ему, — против течения?». Старик ухмыльнулся и ничего не ответил мне... И я оттолкнул свой плот от города — в дымку предутреннюю. И повернул к истоку — вверх по течению. Грести принялся́, не зная, достанет силы ли. Кричал: «Вы в Лету плывёте!» — плывшим навстречу мне. Только не внял никто, — быть может, не слышали. Может быть, просто слышать меня отказывались... И день за днём — усилие за усилием. Из года в год к верховью плыл в одиночестве. Вдоль крутых берегов проходил излуки безлюдные. И вновь открывалась глазам гладь первозданная. А река всё сильнее к началу звалá, всё интимнее, то и дело меня побуждая к сердцу прислушиваться. И вот разгладились берега гористые. Стали сходиться. И обмелело русло. Время сошло на нет... И обозрев горизонты, плотью всей ощутил всю твердь небесную. ________ Доплыл до истока, до сердцевины Вселенной. Доплыл — и понял, что оказался душой Вселенной. — Стал, по сути, самóй одушевлённой Вселенной.