Сугроб по пояс, ржавый водосток, И лампо

Сугроб по пояс, ржавый водосток, И лампочка на проводе убогом. Здесь каждый вдох мучительно глубок, А выдох — пар над ледяным порогом. Сгущается под ребрами свинец, Ни вьюга не отпустит, ни аптека. Здесь времени положенный конец — Лишь череда безвременного века. В промерзшем срубе стонут половицы, За печкой дремлет древняя тоска. Ей снятся деревянные столицы Да мутная осенняя река. Здесь хтонь глядит из каждого угла Сквозь плесень на отсыревающих обоях. Она сюда навеки проросла, Питаясь болью и тяжелым воем. Безысходность. Глухая пустошь. Тракт. Февральский наст звенит стеклом разбитым. Здесь человек себе извечный враг, К своим же ранам намертво пришитый. Не жди чудес за тридевять земель, Не кликай чуда у пустой иконы. Земля родная дышит через щель Бетонной, неухоженной промзоны. И только месяц, желтый и кривой, Зависнет над сараем полусгнившим... Но этот морок до того родной, Что без него мы просто не выживем.