Добрая жизнь

Старый шериф дремлет в кресле, укрывшись вчерашней газетой. На крыльце в жестяном блюдце спит рыжий комок, обогретый июльским рассветом. На веревке цветастые платья танцуют под вздох ветерка, В кувшине на полке застыла до вечера с медом и мятой река. Я точу свой складной перочинный на старом потертом ремне, В этом дне нет ни грамма тревоги, ни тени печали во мне. Солнце гладит по крышам амбаров, где зреет густой урожай, Здравствуй, доброе утро, мой маленький, тихий, потерянный рай. Пусть играет гитара, пусть будет светло и тепло. Пусть летит над долиной простое, смешное добро. Пусть у каждого будет свой дом, где в окошке не гасят огня, Где на кухне для гостя всегда припасен каравай и бадья имбиря. Здесь не нужно спешить, здесь не нужно казаться другим, Мы под небом огромным и ласковым просто живем и молчим. Мимо по улице миссис Макдауэлл везет на продажу пирог, Улыбается каждому встречному, пыль выбивая из старых сапог. «Заходи на чернику и сплетни!» — кричит мне, махая рукой. И я знаю, что к вечеру мир во всем мире наступит у нас за рекой. Мы починим забор у соседа, хотя у самих покосился сарай, Здесь у каждого в сердце горит не наживы, а дружбы слепой урожай. Вечером сядем на старых качелях, считая в траве светлячков, Нам не нужно для счастья ни премий, ни грамот, ни пыльных больших городов. Пусть играет гитара, пусть будет светло и тепло. Пусть летит над долиной простое, смешное добро. Пусть у каждого будет свой дом, где в окошке не гасят огня, Где на кухне для гостя всегда припасен каравай и бадья имбиря. Здесь не нужно спешить, здесь не нужно казаться другим, Мы под небом огромным и ласковым просто живем и молчим. Говорят, где-то там, за горами, бушуют большие шторма, Люди делят участки и судьбы, и каждый второй там сошел бы с ума. А у нас если кто-то заплачет — найдется платок и плечо. Здесь добро — это просто привычка, как запах от старой рубашки еще. Это крепкий, как дедовский табак, и густой, как сметана, закон: Если руку подали тебе — не проси за нее миллион. Скрип качелей в ночи... Струны шепчут блюз... Я за это спокойствие, Клянусь старой шляпой, вовек не возьмусь. Засыпай, моя крошка, под песни сверчков... Это добрая жизнь. Без замков и крючков.