Пыль на крыльце

Солнце встает над старой сосной, Тени ползут по траве золотой. Мой старый пикап врос в бурьян у ворот, И ржавчина съела его капот. На почте — ни строчки, в газете — зима, Я новости черпаю в складках холма. Тихая жизнь, глухая деревня, Здесь календарь облетает, как древний. Только сверчок за прогнившим крыльцом, И я с этим ветхим, забытым двором. Ни дыма соседа, ни лая собак, Лишь время течет через пальцы в овраг. Скрипит на ветру колодезный трос, Я воду ношу, пока день не замерз. Седая метель заметает следы, От той, что когда-то сбежала в сады. Осталась лишь карточка в старом комоде, Да шепот берез при любой непогоде. Тихая жизнь, глухая деревня, Здесь календарь облетает, как древний. Только сверчок за прогнившим крыльцом, И я с этим ветхим, забытым двором. Ни дыма соседа, ни лая собак, Лишь время течет через пальцы в овраг. Городским не понять этот сладкий покой, Как пахнет полынью и мокрой корой. Здесь одиночество — старый сосед, Оно варит мне кофе и тушит рассвет. Зажгу керосинку, достану тетрадь, Мне некому письма теперь отправлять. Я сам себе пастор, я сам себе суд, Бобыль, что нашел свой последний приют. Пусть радио шепчет сквозь белый шум, Я эту глухую свободу ношу. Тихая жизнь, глухая деревня, Здесь календарь облетает, как древний. Только сверчок за прогнившим крыльцом, И я с этим ветхим, забытым двором. Ни дыма соседа, ни лая собак, Лишь время течет через пальцы в овраг. Пыль на крыльце... Пыль на крыльце... И месяц, как серп, над трубой моей. Пыль на крыльце... Пыль на крыльце... В глуши, где я сам стал тенью своей.