Охотник на Богов

Мой геносеменной отец — примарх Коракс. Я — тьма, что живет в вентиляции. Я не ношу терминаторский панцирь, мне не нужны эти громкие сентенции. Мой доспех — черный, как вакуум, без знаков, без роты, без чертова имени. Я — Восьмой Легион, я — призрак, я — то, что случилось с твоими родными. Я не жгу города, как Железные Воины, не режу рабов ради красного знамени. Моя цель — те, кто сидит на троне из боли, купаясь в варповом пламени. Я — яд, запущенный в вены Четырнадцати, я — шрам на божественной роже. Я — тот, кто находит лазейку в их планах и делает Вечных моложе. Я — Астартес, охотник на Богов. Мой клинок — из фазового поля. Я не верю в примарха, в Трон или Кодекс, я верю лишь в дозу контроля. Я вхожу в Око Ужаса там, где плавится сталь и сгорает эсминец. Я — хирург, что вскрывает божественный гнойник. Я — их личный, безжалостный финиш. Слаанеш, Тзинч, Нургл, Кхорн — мне плевать на их грязный квартет. Я вырезаю их суть из реальности. Меня нет. И тебя уже тоже нет. Я видел, как Дети Императора купаются в хоре чужих голосов. Я прошел сквозь дворец Фулгрима, оставив там пару десятков скальпов и лоскутов. Я смотрел в глаза Принцу Дебоширов, где вместо зрачков — лишь багровая печь. Он предлагал мне бессмертие, власть и легионы, чтоб я опустил свой болтер и меч. Я вдохнул его искушение, пережевал и выплюнул с кровью на золотой наплечник. Знаешь, что чувствует бог, когда смертный ему говорит «нет»? Вечность. Бесконечный подсвечник. Я не герой в белой броне, я — симптом, я — ошибка в их варповых уравнениях. Я — тот, кто приносит похмелье на утро их вечной, кровавой оргии и пениях. Я — Астартес, охотник на Богов. Мой клинок — из фазового поля. Я не верю в примарха, в Трон или Кодекс, я верю лишь в дозу контроля. Я вхожу в Око Ужаса там, где плавится сталь и сгорает эсминец. Я — хирург, что вскрывает божественный гнойник. Я — их личный, безжалостный финиш. Слаанеш, Тзинч, Нургл, Кхорн — мне плевать на их грязный квартет. Я вырезаю их суть из реальности. Меня нет. И тебя уже тоже нет. Они думают, мы — звери. Раскольники. Потерянный легион. Но кто-то должен спускаться в выгребную яму, пока Золотой Трон включает свой фон. Я ношу их проклятие на своей коже, я сам — наполовину из варпа. Каждый шаг по Черной Библиотеке режет рассудок, как старая, ржавая марка. Но когда ты стоишь перед демоническим князем, и он улыбается, видя твой страх... Ты нажимаешь на спуск. И смотришь, как вечность рассыпается в пепел и прах.