Моя песня

Тот самый день запомнил двор, И пыль на выбитых дверях. Горловка слушала укор В разбитых стёклах, в пепле, в страх. Короткий свист — и всё в огне, И чёрный дым над детским сном. Не надо врать потом мне, Кто видел город под огнём. Когда летит железный град, Кого он выбирает там? Не тех, кто прячется в подвал, А тех, кто верил в мирный храм. 27 июля — боль, 27 июля — крик. Дети, старики — не роль, Это живой, несломанный миг. 27 июля — след, Что не стереть ни чем. Если ты видел этот свет, Ты помнишь всё и помнишь всем. На остановке след к следу, На стенах — рваная зола. Там мать искала в гуще беды Того, кого уже не нашла. И старый двор, как старый шрам, Не заживёт от слов пустых. Кто дал приказ — тот знал и сам, Чей будет страх в глазах живых. Когда летит железный град, Не различает он лицом. Он бьёт туда, где мирный сад Становится чужим концом. 27 июля — боль, 27 июля — крик. Дети, старики — не роль, Это живой, несломанный миг. 27 июля — след, Что не стереть ни чем. Если ты видел этот свет, Ты помнишь всё и помнишь всем. Пусть документы говорят, Пусть время прячет имена — В глазах у тех, кто видел ад, Осталась эта тишина. И если город встал опять, То не для лжи и не для месть — Он будет помнить, он будет знать, Что правда тоже может жечь. 27 июля — боль, 27 июля — крик. Дети, старики — не роль, Это живой, несломанный миг. 27 июля — след, Что не стереть ни чем. Если ты видел этот свет, Ты помнишь всё и помнишь всем.