Свет за мутным стеклом

Я училась молчать, когда стены кричали в ответ, Считала не дни — только тени, бегущие вслед. Воздух здесь пахнет застывшим, тяжёлым дождём, Я прячу свой страх за простым, ровным «всё хорошо». Но пальцы дрожат, выдавая, что мир раскололся давно, И каждое «тише» звучит, как чужое, чужое кино. А я всё ещё здесь — как свет за мутным стеклом, Почти незаметна, почти растворилась в нём. Каждый шрам — это карта, где стёрты все города, Я держу горизонт, хоть он падает вниз иногда. Пусть говорят, что меня здесь не стоило ждать, Я просто училась не падать, когда хочется лечь и молчать. Кто-то рисует границы там, где раньше был свет, Шепчет, что я виновата в том, чего больше нет. Слова падают камнем, но я научилась не слышать удар, Превращая их в пыль, в тихий, пустой перегар. Они строят стены из фраз, что режут без лезвия и ножа, А я просто стою, и дышу, и надеюсь, что это не навсегда. Память упряма — она прячет только тёплое, мягкое, тихое, Даже если тёплого было всего несколько секунд, еле слышимых. Я собираю эти секунды, как бусины на порванную нить, Пытаясь поверить, что можно снова что-то любить. Даже если сейчас в этом доме нет ни капли тепла, Моя тишина громче криков, что были здесь вчера. А я всё ещё здесь — как свет за мутным стеклом, Почти незаметна, почти растворилась в нём. Каждый шрам — это карта, где стёрты все города, Я держу горизонт, хоть он падает вниз иногда. Пусть говорят, что меня здесь не стоило ждать, Я просто училась не падать, когда хочется лечь и молчать. Жду, когда этот ветер перестанет срывать крыши и двери, Когда тишина станет мягкой, а не колючей, как звери. А пока я просто шепчу, на последнем вздохе, почти без звука: «Я всё ещё здесь. Я не сломалась. Просто стала другой, чуть-чуть».