Боец номер раз по порядку постройки в ка

Боец номер раз по порядку постройки в каре чистит ствол на пустом постоялом дворе, где ни пива, ни повара, ни одеяльца. Снова холодно, инеем дышат судьба и трава, и он говорит бойцу номер два: «Докуда мы здесь постояльцы?!..» Боец номер два по порядку проследования бегом, замирает с биноклем над сонно текущей рекой, вдумчиво смотрит, нет ли какой вражины? Река распахнута от груди во всю ширь, и приозябшие погнутые камыши перетекают в луг, что зарос крушиной. «Скоро будет обед!» - говорит боец номер три по порядку следования приказу "Замри!", нетерпеливо переступая в разношенных берцах. И ответил бы ветер, лишь ветер, но он невесом, ветер смотрит, как плещет в реке неизвестного подданства сом, сом уходит в волну с небольшого в другой разбегца. «Наступать сразу после!..» - ответит боец номер пять по порядку несения караула для тех, что не спят - потому что номер четыре ещё не в теме. Серы местные кошки, и вечер повсюду сер, и боец номер шесть кивает бойцу номер семь, и толкает дремавшего восемь в побритое темя. Ничего не изменится, даже уже поутру, ветер мчит по дороге ненужную здесь мишуру - пыль, сожжённые письма, окурки и листья сухие. И боец номер девять, устав с автоматом лежать, говорит пустоте: "Разрешите, товарищ сержант, - перед тем, как мы будем бежать и опять заряжать, я прочту вам стихи на смешном языке суахили?" И боец номер десять, вошедший в своё дежа-вю, слышит на суахили, как смачно звучит «ай лав ю», и себе говорит: "Я ему однозначно налью, только после атаки – ресурс не бескрайний, но выдан!.." Тает утро, становятся тени черней и видней, и окопы ладони смыкают в своей глубине. И смешная травинка живуче дрожит на стене – я её перед боем, как будто сестрёнку, увидел.