Крайне жёстко, в стиле Scarlxrd, $uicideboy$ и Bones

Я нёс свой крест, пока гвозди не сгнили в запястьях, Мой бог — это эхо в пустых беспристрастных глазницах. Вы молились на свет, я молился на сажу, На дым, что ползёт из могилы, где мы все лежим. Vox clamantis in deserto — мой крик никто не услышал, Здесь небо — свинец, а земля — это липкая крыша. Я разрываю псалмы, я плюю на страницы, В моей библии — нож, и он учится пить, а не сниться. Аллилуйя в крови, аллилуйя на ржавом металле, Где каждый святой — это труп, что распяли в подвале. Отче, прости, но я выбрал иную дорогу, Где ад — это дом, а молитва — это пощёчина Богу. De profundis clamavi — из бездны я взываю, Но мне не нужен свет, я огонь сжигаю руками. Мы танцуем на костях, под ногами — Sanctus, Этот мир — наш склеп, и мы в нём заживо сгнием, но не сдадимся. Волосы дыбом, сердце — как стигма, Каждый вздох — Kyrie, но ответа нет, кроме визга. Мы — дети Memento Mori, мы — плоть от плоти, Наш финал — Agnus Dei, что захлебнулся в гною и поте. Я сжёг свои ризы, я сорвал ореол, Мой храм — это свалка, мой крест — это кол. Ты просишь прощенья? Получи In nomine Patris — Но в моём мире Отец — это ржавый палач без каратис. Здесь каждая свеча — это факел в руках сатаны, Я читаю псалмы, но слова превратились в бредни и сны. Sic transit gloria mundi — так проходит слава, Но моя слава — это боль, что сжигает уставы. Я не верю в рай, я верю в Infernum, Где мой голос — как пепел, что вьётся у ног твоих, вечный и чёрный. Святые молчат, им зашили рты проволокой, А я вырываю свой язык, чтобы крикнуть жестоко: Quia peccavi nimis — ибо я согрешил слишком много, Но я не прошу, я вбиваю свой грех в пороги. De profundis clamavi — из бездны я взываю, Но мне не нужен свет, я огонь сжигаю руками. Мы танцуем на костях, под ногами — Sanctus, Этот мир — наш склеп, и мы в нём заживо сгнием, но не сдадимся. Волосы дыбом, сердце — как стигма, Каждый вздох — Kyrie, но ответа нет, кроме визга. Мы — дети Memento Mori, мы — плоть от плоти, Наш финал — Agnus Dei, что захлебнулся в гною и поте. Я разбиваю дароносицу о твой порог, Pater Noster теперь — это шип, что застрял в горле. В моей крови — мирра и уксус, я пью эту горечь, Я — антихрист в твоём раю, я — праведный червь. Ecce Homo — смотрите на человека, Но я не человек, я — трещина века. Dies Irae — день гнева настал для каждого, Кто молился на крест, но забыл про отвагу. Я вскрываю свои вены, как старые свитки, Там нет благодати, там только слитки — Слитки из страха и пота, из ржавчины и бита, Я — ваша месса, что гниёт и забыта. De profundis clamavi — из бездны я взываю, Но мне не нужен свет, я огонь сжигаю руками. Мы танцуем на костях, под ногами — Sanctus, Этот мир — наш склеп, и мы в нём заживо сгнием, но не сдадимся. Волосы дыбом, сердце — как стигма, Каждый вздох — Kyrie, но ответа нет, кроме визга. Мы — дети Memento Mori, мы — плоть от плоти, Наш финал — Agnus Dei, что захлебнулся в гною и поте. Requiem aeternam — но покоя не будет, Мой мир — это крик, что сам себя судит. Libera me, Domine — но Ты не услышишь, Я слишком глубоко, я слишком близко к аду, где тише. In Pulverem Reverteris — в прах возвратишься, Но мой прах будет петь, пока ты будешь биться. Волосы дыбом, и ангелы падают вниз, Мы не молимся — мы взрываем свой витражный каприз. И последнее слово не за крестом, не за мессой, Оно за гнилью, за сталью и за моей агрессией. Soli Deo gloria? Нет. Soli Morti — хвала. Мы — тени, что сожрали свои же тела.