(Интро)

(Интро) Йоу. Тут не про «держись» и не про «всё будет хорошо». Тут про то, как ломает, когда никто не видит. Слушай. (Куплет 1) Асфальт помнит каждый шаг, бетон впитывает тишину, Он идёт по городу, будто тянет на себе эту войну. Не герой из комикса — просто парень, у которого внутри шторм, И каждый бит — это способ не сойти с ума, не сорваться вниз, не стать пустым звуком. Слова не падают с неба — они выцарапаны из темноты, Из тех ночей, когда тишина режет острее любой бритвы. Он не просит жалости, не ищет оправданий в чужих глазах, Просто берёт микрофон, как щит, и снова идёт напролом, сквозь этот хаос. (Припев) Это не драма ради драмы — это голая правда без фильтров, Где боль не прячется, а бьёт прямо в грудь, без предисловий. Мин Юнги — не про глянец, не про идеальные кадры, А про то, как держать бит, когда внутри всё горит и рушится. Сквозь трещины, сквозь тяжесть, сквозь «я не могу», Он превращает «больно» в ритм, который слышат даже глухие. (Куплет 2) Каждый комплимент — как лишний вес на плечах, Каждое «ты такой сильный» — будто удар в старые шрамы. Они не видят, что за улыбкой — пустота, которую нечем заполнить, Что за каждым «я в порядке» прячется крик, который нельзя выпустить. Он пишет строки, будто ставит заплатки на дыры в себе, Превращая «не справляюсь» в «я делаю это прямо сейчас». Не ради оваций, не ради лайков, не ради чужих ожиданий, А чтобы доказать себе: даже когда земля уходит из-под ног, он всё ещё здесь. (Бридж) Город не спрашивает, как ты держишься, он просто светит в глаза неоном, Заставляя тени становиться длиннее, а мысли — тяжелее. Но он не сдаётся, потому что знает: где-то там, в темноте, Есть кто-то, кто сейчас слушает и думает: «Хоть один человек меня понимает». И ради этого одного голоса он снова берёт ручку, снова включает бит, Превращая свою боль в лестницу, по которой кто-то сможет выбраться наверх. (Припев) Это не драма ради драмы — это голая правда без фильтров, Где боль не прячется, а бьёт прямо в грудь, без предисловий. Мин Юнги — не про глянец, не про идеальные кадры, А про то, как держать бит, когда внутри всё горит и рушится. Сквозь трещины, сквозь тяжесть, сквозь «я не могу», Он превращает «больно» в ритм, который слышат даже глухие. (Куплет 3) Студийные стены помнят каждый сорванный голос, Каждый раз, когда слова не шли, а внутри всё сжималось в узел. Он не стирает эти моменты, не делает вид, что их не было, Потому что именно они делают его музыку настоящей, а не просто модной. Это не про победу над болью — это про то, как нести её, Не уронив при этом свет, не погасив искру, не сломавшись под весом чужих ожиданий. И когда зал кричит, он слышит не только аплодисменты, А эхо тех ночей, когда он стоял на краю и всё равно выбрал писать. (Аутро) Это не история про «я справился и забыл». Это история про то, как боль становится частью голоса, Как шрамы превращаются в карту пути, Чтобы кто-то другой не заблудился в темноте. Мин Юнги. Точка.