Чай-Майский клан

В каптёрке, где рождаются туманы, Где дух усталый и казённый быт, Взошёл на трон Старшина Безумный Икс, И новый, странный культ уже кипит. Чай-Май, священный, травяной отвар, Зовёт адептов позабыть устав. Левый носок зажат в левой руке, А правый носок в правой, как кинжал во тьме. В каптёрке люди стали нелюдями, Сменив погоны тайными ролями. Багровый свет дрожит на стеллажах, И Красный Денчик, поборовший страх, На табурете, будто на престоле, Начинает свой доклад о братской доле. Тайный обряд в братство Чай-Майных Вершится в бликах ламп тускло-потайных. И клятва режет воздух, как клинок: «Клянусь я чаем, верой и носком!» Она дана на крови и носках, На верности, что не измерить в днях. Когда заходит солнце, вязнет звук, И наступает ночь для верных слуг, Каптёрка оживает, как вулкан, И правит там лишь Чай-Майский клан. «Куленцов, принеси ты кружку, брат, Нальём туда чай-май, запретный яд!» Хотел Старшина, грозен и суров, Поставить на место личный состав. Но вот не удел — он опоздал на век, Против него взбунтовался человек. В тени ночной, при свете фонаря, Денчик пропалил Старшине: «Всё про тебя! Известны нам и мысли, и грехи!» — И стихли вмиг надменные шаги. «БЕСПОРЯДОК В РАСПОЛОЖЕНИИ! НАДО УБРАТЬ!» — Кричит Старшина, пытаясь власть забрать. Но видит он лишь стройные ряды Неспящей Чай-Майской святой орды. «СТАНОВИСЬ! РАВНЯЙСЬ! СМИРНО!» — хриплый бас, Но строй не дрогнул и не поднял глаз. «Товарищи курсанты, вы петь не можете?! Ну что ж, тогда мы всё заново начнем! Наш гимн звучит негромко, но до дрожи...» И тенью пал Приказ 777. Он был не на бумаге, не в словах — Он был начертан на дырявых носках. Приказ гласил: «Пока есть кипяток, Да здравствует Чай-Май и наш кружок!»